Официальный сайт ОБУК \

Территория Иванинского района в годы Великой Отечественной войны – обширное поле военных действий.

        

Наша земля сполна испытала горечь отступления советских войск, стойко выстояла в тяжкую годину немецкой оккупации, длившейся более 15 месяцев, вынесла тяжесть наступательных боев Красной Армии, освобождавшей район от немецко-фашистских захватчиков.

      Она обильно полита кровью советских солдат насмерть стоявших здесь осенью 1941 года и тех, кто брал известные и безымянные высоты в феврале 1943.

         Война, хоть ее и ждали, чувствовали ее приближение, все равно началась неожиданно. Весть о начале войны принесло радио. Уже в 14-00 22 июня 1941 г. жители деревень Иванинского (ныне Курчатовского) района узнали печальную весть о вероломном нападении фашистской Германии.

         Жизнь сразу потеряла обычный ритм. В этот день повзрослели дети, посуровели мужчины, тихо плакали женщины.

         Страшно представить какая могучая, всесокрушающая сила обрушилась на нашу землю, сколько летело на нас отмеченных фашистской свастикой железных птиц, ползло бронированных чудовищ, какой зловещий поток металла они бросали нам в лицо. И все это надо было остановить, сдержать, опрокинуть вспять.

         Началась мобилизация в армию. Почти все взрослое мужское население было призвано в армию. Остались стар да млад.

         Горьким, непонятным для многих, было катастрофическое, беспорядочное отступление Красной Армии на начальном этапе ВОв в результате которого громадная территория европейской части СССР оказалась под кованым сапогом немецкого Вермахта ( так называлась немецкая армия периода Второй мировой войны ).

         При вынужденном отходе частей Красной Армии ставилась задача не оставлять врагу материальные ценности, заводы, фабрики, МТС.

         В связи с продвижением фашистских захватчиков к границам Курской области, органами местной власти были предприняты энергичные меры по эвакуации вглубь страны многих тысяч советских людей, оборудования заводов и фабрик, материальных ценностей колхозов и совхозов, МТС. С территории Иванинского района были эвакуированы сахарный завод имени Карла Либкнехта, Пенские машиностроительные мастерские, значительная часть поголовья скота.

         С огромным патриотическим подъемом рабочие, служащие и колхозники Успенского, Быковского, Колпаковского, Макаровского и других сельских советов встретили призыв Сталина об организации отрядов народного ополчения. В его ряды вступали не только молодежь, но и старики. Все были готовы отправиться на фронт.

         По городам и селам поднималось великое и могучее сопротивление. За винтовку брался всякий, кто мог ее держать. На заводе Карла Либкнехта было создано народное ополчение из лучших людей, любящих свою Родину и преданных ей. Была организована боевая учеба – ополченцы проходили строевую подготовку, изучали материальную часть пулемета и винтовки. На оккупированной врагом территории создавать партизанские отряды.

         Героически трудились работники сельского хозяйства. Одним из первых поставку сена государству сдал колхоз имени Молотова Любимовского сельсовета. Колхоз «Объединение» Быковского сельсовета выполнил план сдачи шерсти, мяса и молока. Сельхозартель Любимовского сельсовета «Красная звезда» досрочно выполнила госплан по сдаче мяса за 1941 год. Кроме того, было сдано в счет мясопоставки для нужд Красной Армии 6 центнеров мяса в счет обязательств 1942 года. Колхозники всеми силами старались быстро и без потерь убрать зерно нового урожая и сдать его стране.

         Обком партии в начале июля 1941 года разработал мероприятия по привлечению на производство дополнительной рабочей силы.Предприятия брали на себя повышенные обязательства. Например, на производственном совещании рабочих Макаровского спиртзавода поставили задачу перевыполнить годовой план по производству спирта. В колхозы «Новый путь», «1 Мая», «Большевик» завод направил бригады кузнецов и слесарей.

         Среди трудящихся нашей страны широко развернулось движение по созданию фонда обороны. Весь педагогический коллектив Успенской НСШ на собрании единодушно принял почин завода «Красный пролетарий»- отчислить однодневный заработок в фонд обороны. Учителями было приобретено облигаций займа на сумму 1650 рублей.

Приходили письма с фронта, - редкие весточки от мужей, сыновей, отцов. Пошли первые похоронки…

         К холодам война докатилась до Курской земли. Шли через деревни отступающие советские войска. Сначала большими колоннами. Потом не попавшие в окружение разрозненные группы. И, наконец, вырвавшиеся из окружения отдельные солдаты, по-двое, по-трое. Одетые в летнюю военную форму, в истлевшей обуви, с обмороженными лицами и руками. Вели себя мужественно, не роптали, не теряли человеческого достоинства. Очень многим не удавалось добраться до линии фронта.

         Из воспоминаний Николая Филипповича Тарасова, уроженца с.Тарасово Иванинского р-на. В ту пору ему было 14 лет: «Под вечер пришли в деревню двое советских солдат. Лица черные, руки обмотаны,- обморожены значит. Одеты в лохмотья, подошвы подвязаны бинтами. Скромно, тихо так зашли в село, не требовали и не просили ничего. Знали, что когда отступали регулярные части Красной Армии деревня отдала все: и провиант, и лошадей как транспорт, так что дать-то было уже и нечего.

         Эти двое вышли из окружения. Лица измученные, закаменелые как будто. Только и спросили у жителей: кто может проводить до Глушкова? Я вызвался проводить. Пошли мы не лугом, и не дорогой, а по склону у реки Сейм. Там попали под немецкий обстрел. Солдаты велели мне ползти по снегу домой, сказав: «Нам-то по обязанности положено, а тебе зачем погибать!?». На следующий день, когда я пришел на то место у реки, солдаты лежали убитые, война для них уже закончилась. Как и жизнь…»

         Большая нагрузка и ответственность в эти дни ложилась на плечи железнодорожников. Бесперебойно работали бригады на железнодорожной станции Лукашевка. Несмотря на усталость и переутомление, ни один железнодорожник станции не требовал себе подмены, зная о том, что весь советский народ в эти тяжелые дни самоотверженно трудиться для того, чтобы обеспечить Красную Армию всемнеобходимым.

         Но, не смотря на грандиозные усилия Красной Армии и всего советского народа, остановить продвижение фашистской армады оказалось невозможным.

         Война неумолимо подходила к территории нашего района...

 

 

 

      Летопись войны. Это надо помнить...

         Война неумолимо подходила к территории нашего района...

         Тревога  в сердца жителей деревень Иванинского района пришла очень скоро. Где-то в конце августа - начале сентября 1941 года фашистские бомбардировщики атаковали железнодорожную станцию Лукашевка, где были сосредоточены эшелоны с техникой, продовольствием. Самолеты летали так низко, что порой можно было разглядеть лица летчиков. 

         Наши войска продолжали отступать под натиском противника. По территории нашего района отходили дивизии 13 Армии. Шестая дивизия отходила через населенный пункт Мармыжи, Костельцево, Николаевку. 121-я дивизия через Лукашевку на Черницыно и 160-я дивизия через Новосергеевку на Любимовку. 

         Неподалеку от Стародубцева, через р. Сейм была переправа - небольшой, узкий, деревянный мост. Создавались заторы. Ехали на машинах, лошадях.  Отступавшие солдаты были усталые, грустные, часто оставались на ночлег у жителей деревни, а утром снова в путь. С горечью и болью население провожало части советской Армии, но не теряло надежду, что они разобьют врага и вернутся победителями.

       Бежали от фашистов в тыл и мирные жители. Коров из   колхоза угнали в Воронежскую область. Перестали  работать почта, магазины.

         Наступила тишина, безвластие.

    3 ноября 1941 года  немцы оккупировали территорию нашего района. Это было настоящее нашествие. Моторизованные части вермахта, вооруженные и экипированные по всем требованиям военного обеспечения, нагло и бесцеремонно, словно хозяева, занимали деревни на территории, где ныне расположился Курчатов.

         Они приехали на машинах, привезли с собой предметы быта, доски для двухярусных кроватей, разместились в домах, школах, основательно и надолго.

         Сначаланемцы пытались наладить отношения с местным населением.

Бесчинств, жестокости и насилия пока  немцы не устраивали. Выгоняли детей и женщин на улицу и фотографировались с ними: «Так нас встречают русские!» Показывали фотографии местным жителям и говорили: «Столкнуть бы вашего Сталина и нашего Гитлера лбами, а нам эта война не нужна!» Но общение, конечно, шло не на равных. Раздражало немцев то, что не понимали местные жители немецкую речь, не радуются их приходу, прячут провиант. Пытались вести разъяснительную работу, распространяя листовки о «лучшем» новом порядке. (см. фото)

         Какие настроения были у местного населения? Главное чувство – это страх. Страх за свою жизнь и жизнь своих близких. Война так стремительно подошла! Принесла такие человеческие жертвы!

          А русская деревня всегда была законопослушной. Для деревенского жителя главной заботой всегда была земля. Хорошо рассуждать о борьбе с врагом после победы. А когда Красная Армия отступила, почти всех мужиков забрали на фронт? Оставалась одна забота – хоть как-то выжить, прокормить детей, сохранить хату.

         Захватчики принесли с собой новый порядок. Первым делом они приказали сдать все радиоприемники, а всем комсомольцам и коммунистам зарегистрироваться в комендатуре и являться туда два раза в неделю. Сочувствующих коммунистам и партизанам взяли на учет и время от времени устраивали у них обыски.

         После восьми часов вечера на улицах царил комендантский час.

          Немцы назначили местную власть. Главным был староста. Назначены были также председатель земельного общества и полицаи, писарь, повара, парикмахеры из местных жителей. Староста был не местный. Его, бывшего коммуниста, задержали на дороге, по пути в эвакуацию. Человек был добрый, сердобольный. Жалел семьи многодетные, малоимущие.

         Полицаев назначили из бедных и неграмотных из Дични, Затолокино, Успенки. У немцев служил Тарасов Алексей переводчиком (окончил 10 классов), говорят зверствовал очень.

         С первых же дней немцы установили грабительский режим, обирая местное население (ежемесячно жители должны были сдавать 90 л. молока с коровы и 90 яиц, и в течение года кожу, шерсть, холст, 100 пудов картофеля с каждого двора). Реквизировали по дворам кур, яйца, масло, мед и прочие продукты питания. Поначалу грабили малосемейные дворы, а потом и многодетные семьи. Коров уводили под громкий плач хозяев и истошные, душераздирающие причитания и лай собак.

         Немцы запрещали продажу сельхозпродукции. Бесконечные поборы привели население к нищете и разорению. Осенью 1941 г.  оккупанты изъяли у крестьян посевные  фонды, поэтому весной 42-го удалось засеять лишь 65-70 % земли. Помол зерна на мельницах был запрещен, а для того, чтобы полностью исключить его переработку, у крестьян изъяли все ручные мельницы. Так что многих могла постигнуть голодная смерть.

         Замерли на время войны  ремесла: не пряли, не ткали, не вышивали. Не работала кузница. В с. Кожля лепили свистунов и во время оккупации, брали глей прямо с пола. Игрушка получалась темная после обжига, поэтому ее покрывали мелом. Лепили только мелкие фигурки, что бы выменять поделку на еду.

         Вся тяжесть сельского труда легла на детские и женские плечи.

         Как жили люди, чем питались?  Не было никаких запасов круп, сахара, муки, соли. Только в погребах был выращенный урожай, которого едва хватило до весны.

         В тот год поля оказались убранными частично. Все запасы ушли на пропитание отступающей Красной Армии, поэтому с наступлением холодов дети ходили в поле за колосками и вырывали из земли мороженный картофель.  С него легко снималась шкурка, оставалось мягкое содержимое, из которого пекли оладьи. А называли их  "чибриками". Они были черного цвета. А если добавляли муку, то получался хлеб такого же земляного цвета.

         Раскулаченные крестьяне уехали добровольно в Германию. Те из них, кто остался, надеялись стать хозяевами земли, восстановить привилегированное положение. Но, увы! И хорошей жизни в Германии не нашли, и с землей не получилось.

         Взрослое трудоспособное население работало на расчистке дорог, сооружении коммуникаций. Угоняли в Германию молодежь против воли. А оставшиеся жители деревень роптали, но подчинялись оккупационным властям и работали на немцев, так как боялись расстрела.

         Зимы в ту пору выдались холодными. Острой была проблема отопления жилья. Возле деревни Тарасово было немного ольхи, в войну все вырубили на дрова. Но все равно  топили слабо, жители часто болели. У Федоры Ивановны Тарасовой в течение недели умерло трое детей от простуды.

         Немцы страшно боялись холодов, не соблюдали военную форму, обматывались платками, женскими кофтами. Носили сапоги до самого паха, а на сапоги заставляли местных жителей плести из соломы огромные чехлы.

         Особенно свирепствовать стали немецко-фашистские захватчики после   поражений под Москвой и Сталинградом, после провала блиц-крига. Изнуряющая война требовала все больших ресурсов, а моральный дух немецких солдат падал, росла злость солдат вермахта, которую они пытались вымещать на жителях оккупированных территорий.

         Малейшее нарушение оккупационного порядка влекло за собой расстрел или виселицу.  Молодежь, подростков  привлекали на работу. Они каждый день  пилили, кололи дрова, топили чугунные печи, носили воду из речки, выполняли и другую работу. А зимой им приходилось потруднее: чистили дорогу от снега. Одеты и обуты были плохо, а зимы стояли морозные, снежные.      

         А еще их заставляли рыть окопы: по всей деревне, по огородам, по полям. В некоторых местах были сооружены доты — укрытия. За малейшее неповиновение грозили наказания, вплоть до расстрела и виселицы. Так, в поселке Пены за самовольный уход с работы немцы подвесили к столбу на 7 часов 16-ти летних подростков: Дичанского Геннадия и Рыжкова Михаила. Жестокими были мадьяры - венгры, румыны, словаки, чехи, которые тоже наведывались в деревни. Вот их люди боялись особенно.

          Пятнадцать долгих, изнурительных месяцев оккупации пришлось пережить жителям нашего района. 15 месяцев наполненных  животным страхом за свою жизнь и жизнь близких, 15 месяцев страданий и борьбы за выживание в нечеловеческих условиях  и лишениях, 15 месяцев тяжкого непосильного труда.         И единственное, что согревало душу – теплота родной земли и несокрушимая вера в силу русского духа,  надежда на неизбежность возмездия, на нашу победу. А победа рождалась в планах  Ставки Верховного Главнокомандующего и несли ее  на своих согбенных плечах простые  русские солдаты.

        

 

 

Трагедия села Кожля

 

         Когда  победа только-только  зарождалась в планах  Ставки Верховного Главнокомандующего,  на оккупированных территориях крепла надежда на скорое освобождение и несли его  на своих согбенных плечах простые  русские солдаты.

         Приближались раскаты победного грома и  к границам Иванинского района.  Но чем ближе становился час долгожданного освобождения, тем жестче и бесчеловечней  оказывались условия жизни под немецко-фашистскими оккупантами. Словно загнанный зверь, чуя беду, бесновались фашисты, но их  крах был уже предопределен..

         В феврале 1943 года, в результате победоносного наступления Красной Армии, были освобождены населенные пункты Иванинского района: Макаровка, Афанасьевка, Лукашевка.

         А совсем рядом в живописнейшем уголке русской природы располагалось село Кожля.  До войны это  был достаточно большой населенный пункт, насчитывающий более 250 дворов. В нем имелись начальная школа, церковь, машинно-тракторная станция, медпункт. Колхоз имени Шверника считался крепким хозяйством. Но за время оккупации все пришло в упадок, было разграблено.

         Немцы, находящиеся в Кожле, узнав что советскими войсками освобождена Макаровка, решили уйти в сторону Ольшанки и Льгова. Зима была снежной. По дорогам- не пройти, не проехать. Для расчистки дорог немцы выгнали всех   мужчин, оставшихся в селе, в основном стариков и подростков. В селе в тот злосчастный день остались лишь семеро подростков, которых спрятала в русской печке в старенькой ветхой избушке Дарья Дурнева.

         Немцы приказали утаптывать снег ногами, подгоняя автоматами. Видимо что-то показалось фашистам подозрительным в поведении людей и вдруг, неожиданно раздались автоматные очереди. Красная кровь выкрасила  белое поле.

         Среди  тех, кого угнали, был Сергей Дмитриевич Руденко. Он чудом остался жив. Когда раздались первые выстрелы, Сергей Дмитриевич сразу упал, а потом подполз под рядом лежащий труп. Немцы долго прохаживались между лежащими и добивали жителей прикладами, штыками и деревянными лопатами. Именно от уцелевшего Сергея Дмитриевича жители села узнали о том, что произошло в Поповом Яру. Среди невинно погибших людей большинство 16-17 летних подростков.

         Хоронить покойных (52 человека) решено было в братской могиле. Жители села соорудили дубовый сруб-склеп, куда без гробов, рядами, перестеленными соломой, укладывали изрешеченные пулеметными очередями тела убитых.

         Это чудовищное злодеяние фашистов в селе Кожля можно поставить в один ряд с известными историями таких населенных пунктов, как Большой Дуб в Железногорском районе, и Хатынь в Белоруссии. Ведь расстрел жителей Кожли это была акция, направленная на массовое физическое истребление мирного населения.

         Жители села в марте1943 года направили корреспонденцию в редакцию «Курской правды», поведав миру о трагических событиях. В этой заметке были перечислены фамилии 27 погибших в Поповом Яру. Фамилии остальных 24 человек установить не удалось, так как они были из других сел, а многие трупы так были изуродованы, что их невозможно было распознать.

          А заканчивалась газетная публикация словами: «Сотню лет стоит наша Кожля, и никогда она не переживала такого горя, не видела такой беды. Два дня над селом стоял стон. То плакали сироты, лишившиеся отцов...».

         Но удивительно устроена жизнь -за все  деяния и злодеяния в ней назначена плата. Горькая расплата ожидала и наших врагов в той жестокой и кровопролитной войне ...